ujnjdrf игры все

2017-09-20 02:04




Цыганский шахматист считает, что партия проиграна, если он потерял обоих коней.


Если вам в голову лезет всякий бред, то скорее всего через уши






Я помню чудное мгновенье, В двенадцать ночи встала ты, Потом исчезли хлеб, печенье, Эклеры, кексики, торты!..


Поздней осенью мы с товарищем приехали в Москву по делам. Однажды, поздно вечером, после нескольких дней бесполезного блуждания по Москве, уставшие, сонные, замерзшие, голодные и злые, мы возвращались в гостиницу «Останкинская» на метро. Выйдя из вагона на станции «Алексеевская», мы стали подниматься наверх, по эскалатору. Метро уже закрывалось, и эскалаторы работали только на подъем. На станции, кроме дежурной, сидевшей в будке возле эскалатора, не было ни одной живой души. У меня с собой был черный дипломат, каких много по России: с кодовым замком и белым алюминиевым ободком. Одна из четырех ножек где-то потерялась, и дипломат стоял неустойчиво. Товарищ вошел на эскалатор первым, я за ним. Поставив рядом дипломат, и почувствовав приближение теплой постели, я расслабился и задремал. Очнулся я от легкого шлепка. Оглянувшись назад, я увидел, что мой дипломат, очевидно от вибрации, упал на эскалатор, и потихонечку ползет вниз. Я наклонился, чтобы поднять его, но он уже отполз на недосягаемое расстояние. Я побежал за ним, но он тоже ускорил ход, сведя на нет все мои старания. Я бежал вниз изо всех сил, стараясь не расшибиться, эскалатор поднимался наверх, в итоге я стоял на месте. Тем временем, мой дипломат, нехотя ударившись об одну стенку эскалатора, ускоряясь, летел, подпрыгивая, к другой. Так как станция «Алексеевская» одна из самых глубоких станций метро, то, уже пролетев полпути, мой дипломат стал скакать как лихой конь, ударяясь даже о потолок. Тем временем, лихорадочно соображая, что делать, я перекатился на соседний, неподвижный эскалатор, и стремглав побежал вниз. Найдя внизу ворчливую бабку и пустой, будто побывавший под танком дипломат, я поехал бегом наверх. Поднявшись до середины эскалатора, я увидел моего товарища, который попеременно, то левой, то правой рукой собирал последние мои бумаги, которые доставлял ему эскалатор. Окончательно потухшие, утешающие себя только тем, что почти все документы, бывшие в дипломате, сохранились, мы собрали все бумаги в то, что еще недавно называлось дипломатом, засунули в авоську и понуро побрели в гостиницу. Войдя в номер, и наконец-то осознав, что ничего страшного не случилось, и это всего лишь не очень приятное, но веселое происшествие, мы около получаса заливались нервным смехом, вспоминая все детали происшествия. Остатки этого дипломата я храню до сих пор.